коуб

Wednesday, 16 March 2016 15:16
phd_paul_lector: (стыд)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] alexandreev в Сегодняшний коуб

...это бы запостить чуток пораньше, в конце февраля, вот в такую же погоду, - глядишь, я бы, идучи после работы к электричке (я так редко, но хожу), - и спятил бы :)
(Ответить) (Thread)


P.S. Не забудьте посмотреть ЖЖ автора. Внушает. Кстати, можно купить его календарь, принты...
phd_paul_lector: (parroter)
Эдвин Табб
НОВЕНЬКИЙ

Перевод с английского: Павел Вязников, 1994






     Сэмми играл сам с собой в костяшки, сидя на Могильном Камне, когда появился вампир. Впрочем, вампиром он был ещё никудышным. Сэмми услышал, распознал и отбросил его как возможную опасность задолго до того как незнакомец неуверенно подошёл к разведённому Сэмми костерку. Даже когда он наконец притащился и встал рядом, Сэмми демонстративно продолжал игру – с ловкостью, выработанной долгой практикой, он бросал пять кусочков кости.

     Сэмми действительно хорошо играл – следствие избытка свободного времени, посвящённого упражнениям с костяшками, – и втихую гордился искусством, с которым подбрасывал, ловил и удерживал костяшки. Он закончил игру, высоко подкинув бабки и поймав их на тыльную сторону ладони. Руки у него были широкие, похожие на лопаты, с короткими и крепкими, как толстые узловатые корни, пальцами, толстыми и необычайно прочными ногтями, сильными мышцами.

     – Недурно, а?

     Сэмми снова подбросил костяшки, дал им прокатиться по тыльной стороне ладони и ловко поймал, зажав между пальцев. Поднял глаза и ухмыльнулся незнакомцу.
Read more... )
phd_paul_lector: (гигеро)
Джером БИКСБИ и Джо ДИH

ПО-БРАТСКИ




J.Bixby and J.Dean, “Share Alike” © 1953
П.Вязников, перевод © 1992




     Они лежали пластом на дне спасательной шлюпки. Hад ними вздымалась изъеденная ржавчиной, обросшая моллюсками и водорослями корма парохода "Лючиано" – два дня назад он вышел из Палермо, а теперь, задрав корму к небу, готовился к своему последнему рейсу – на дно. Туча чёрного маслянистого дыма, вырывавшегося из открытых иллюминаторов и пристройки, окружала его. Крэйг успел разглядеть винты, которые всё ещё медленно вращались, и какую-то женщину, взывавшую о помощи с несуразно накренившегося юта. Затем ветер переменился, и непроглядная дымная завеса опустилась на шлюпку, закрыв и небо, и тонущее судно. Вода вступила в схватку с огнём. Огонь ревел, вода шипела. Пятна вылившегося горючего пылали в дыму – казалось, на волнах пляшут огненные демоны.

     Hебо и дым слились в сумасшедшую круговерть, когда шлюпка завертелась в пенящейся воронке, словно охваченная самоубийственным желанием последовать на дно за "Лючиано". Взметнулся фонтан брызг; волны поднялись и опали; лодка черпнула воду, и Крэйг, пытаясь вытеснить ужас яростью, громко выругался. Хоффманштааль, глядя на собрата по несчастью, лишь кисло усмехнулся...

     Hаконец, лодка выправилась. Её ещё кидало во все стороны, раскачивало, бессмысленно носило среди белых пенистых гребней; но Крэйг знал, что самое опасное уже позади. Он приподнялся из лужи, собравшейся на дне шлюпки, и подставил лицо свежему ветру.
Read more... )
phd_paul_lector: (parroter)
Грэм ГРИН

КИНОШКА НА ЗАДВОРКАХ


(Другие переводы: «Захудалый кинотеатр на Эджуэр-роуд», «Местечко рядом с Эджвер-роуд»)


© Перевод: Павел Вязников, 1994 (опубликован в журнале «Вокруг света», январь 1994 г.)



     Когда Грэйвен подошел к статуе Ахилла, накрапывал мелкий летний дождик. Только-только зажглись первые фонари, но вдоль дороги до самой Мраморной Арки уже стояли машины, и их владельцы алчно выглядывали из них, как тарантулы из норок, поджидая какую-нибудь девицу, с какой можно было бы провести вечер. Грэйвен мрачно брёл мимо, подняв воротник макинтоша: сегодняшний день не был самым удачным в его жизни.

     Всё на пути напоминало ему о том, что для любви нужны деньги, а беднякам остаётся лишь вожделение. Любовь требует хорошего костюма, машины, квартиры или номера в хорошем отеле. Любовь принято заворачивать в целлофан... Грэйвен же ни на минуту не мог забыть о мятом галстуке и лоснящихся рукавах. Он ненавидел своё тело. (Бывали ведь минуты счастья – в читальне Британского музея; но тело всегда тянуло его к земле). Что ему было вспомнить? Разве мерзости на парковых скамейках... Вот то и дело жалуются, что тело, мол, чересчур недолговечно. Грэйвена это никогда не волновало. Пока что тело жило – хуже того, он наткнулся на мокнущего под мишурным дождичком плюгавого человечка в чёрном костюме, вооруженного плакатом «ВОССТАНУТ МЁРТВЫЕ», и сразу же вспомнил кошмар, от которого часто просыпался, содрогаясь от ужаса: ему снилось, что он находится один в колоссальной пещере – на кладбище человечества. Он знал, что все могилы под землей соединены между собой, что весь мир напоминает чудовищные соты, что он изрыт ходами мертвых. И каждый раз, видя этот сон, Грэйвен заново открывал ужасную правду: что мертвецы не гниют, что под землей нет червей и разложения, что под тонким слоем земли бессчётные орды мертвых готовы в любой момент восстать, с язвами на холодной плоти... И, только проснувшись, он вспоминал с настоящей радостью, что на самом деле тела всё же подвержены разложению.
Read more... )
phd_paul_lector: (kidplage)
Саки (Г.Мунро)
Габриэль-Эрнест



     (Saki (H.H.Munro) «Gabriel-Ernest»)
     пер. с английского: П.Вязников, 1994






     – В лесах появился дикий зверь, – сказал художник Каннингэм, когда они подошли к станции. За всю дорогу он не сказал ничего другого – но поскольку Ван Чеел болтал без умолку, он просто не заметил молчаливого настроения спутника.
     – У нас? Да нет, ничего страшнее пары лисиц и ласок в наших лесах не встретишь, – ответил Ван Чеел. Художник промолчал.
     – Что вы там такое говорили о зверях? – спросил Ван Чеел уже на платформе.
     – Что?.. А, ничего. Фантазии, – махнул рукой Каннингэм. – Однако вот и поезд!
     В тот же вечер Ван Чеел решил, как частенько делал, пройтись по своим лесным угодьям. В его кабинете стояло чучело выпи, он знал названия многих местных растений, – так что, возможно, его тётушка была в чём-то права, когда говорила о нём как о великом натуралисте. По крайней мере, он был отменным пешеходом и гулял много и охотно. Притом он держал за правило во время прогулок запоминать всё увиденное – не столько для того, чтобы содействовать прогрессу естествознания, сколько чтобы иметь темы для разговоров. Когда, скажем, расцветали колокольчики, Ван Чеел немедленно предавал сей факт гласности; разумеется, самое время года должно было намекнуть слушателям на вероятность подобного события, однако последние чувствовали, по крайней мере, что Ван Чеел их не обманывает.

     Однако то, что Ван Чеел обнаружил в этот раз, несколько выбивалось за рамки повседневного опыта. На гладкой каменной плите, нависшей над берегом глубокого озерца в дубовой роще, привольно раскинулся, подставив солнцу мокрую смуглую кожу, мальчик лет шестнадцати на вид.
     Влажные мокрые волосы облепляли его голову, светло-карие глаза – такие светлые, что блестели почти тигриным, оранжевым блеском – с ленивой настороженностью изучали Ван Чеела. Явление паренька оказалось настолько неожиданным, что Ван Чеел внезапно для себя задумался, прежде чем заговорить. В самом деле – откуда взялся здесь этот диковатого вида подросток? Правда, месяца два назад у мельничихи пропал сын – скорее всего, упал в мельничный ручей, – но то был совсем малыш, а не такой, уже довольно взрослый паренёк.
Read more... )
phd_paul_lector: (gad)
     Он ощутил в экстазе, как прорастают на лопатках крылья, как они прорывают кожу, как разворачиваются молодые, еще влажные перепонки. Он закричал что-то, сам не зная что, и дядя Эйнар снова подкинул его.
     Осенний ветер ударился о дом, и тут же обрушился дождь – да так, что вздрогнули балки, а люстры взмахнули злыми огненными язычками свечей. И все сто родичей выглянули из тёмных зачарованных комнат, окружавших холл, туда, где дядюшка Эйнар крутил мальчика, как цирковой жезл.

     – Ну, хватит! – сказал наконец дядя Эйнар. Тимоти опустили на пол. Он взволнованно и устало обнял дядю Эйнара, счастливо всхлипывая.
     – Дядя, дядя, дядя!..
     – Что, понравилось летать? А, Тимоти? – спросил дядя Эйнар, нагнувшись и потрепав мальчика по голове. – То-то что хорошо!..
     Приближался рассвет. Уже почти все родичи прибыли и собирались укладываться на день – собирались спать без движения, без звука до следующего заката, когда они выйдут из своих ящиков из чёрного дерева на семейный пир.

     Дядя Эйнар направился в подвал, за ним потянулись все остальные. Мама проводила их туда, где рядами вплотную стояли безукоризненно отполированные ящики. Эйнар, подняв за спиной крылья на манер брезентового тента цвета морской волны, посвистывая, шёл по проходу, и когда его крылья касались чего-нибудь, они гудели, словно кто-то несильно стукнул в барабан.

     А Тимоти устало лежал наверху. Он думал. Он пытался полюбить темноту. Например, в темноте можно делать разные вещи, за которые тебя не станут ругать – потому что не увидят. Да, он всё-таки любил ночь, но у этой любви были свои границы. Иногда ночи было так много, что он просто не выдерживал.

     А в подвале бледные руки плотно закрывали полированные чёрные крышки. По углам кое-кто из родни кружился на месте, прежде чем лечь, опустить голову на лапы и закрыть глаза. Встало солнце, и дом уснул.
Read more... )
phd_paul_lector: (гад-удивл)
Рэй Брэдбери
Ночь семьи


Raymond Douglas "Ray" Bradbury, "Homecoming"


     пер. с английского: П.Вязников, 1994



     – Они идут, – сказала Сеси, лёжа неподвижно в своей постели.
     – Где они? – выпалил Тимоти от дверей.
     – Одни над Европой, другие над Азией, третьи над Исландией, четвёртые над Южной Америкой! – ответила Сеси, и длинные карие ресницы закрытых глаз вздрогнули.
     Тимоти подошёл поближе, ступая по голым доскам пола.
     – А кто идёт?
     – Дядя Эйнар, и дядя Фрай, и кузен Вильям, и ещё я вижу Фрульду и Хельгара, и тетю Моргиану, и кузину Вивьен, и я вижу дядю Иоганна! Как они спешат!
     – Они летят? – возбужденно спросил Тимоти. Его серые глаза сверкали. Он выглядел нисколько не старше своих четырнадцати лет. А снаружи завывал ветер, и тёмный дом озарялся лишь светом звёзд.
     – Они летят и они бегут, и каждый в своем облике, – не просыпаясь, рассказывала Сеси. Она не шевелилась, но её разум бодрствовал, и Сеси рассказывала, что видит. – Вот я вижу, как огромный волк перебегает вброд речку над самым водопадом и в свете звёзд его мех серебрится. А вот ветер несёт высоко в небе бурый дубовый лист. И летит маленький нетопырь. И ещё многие другие – скользят сквозь чащу леса, и мчатся среди самых верхних ветвей, и все они спешат сюда!
     – Они успеют к завтрашней ночи? – спросил Тимоти, взволнованно комкая уголок простыни. Паук, сидевший у него на воротнике, выпустил паутинку и закачался, как чёрная подвеска, перебирая лапками: он тоже был взволнован.
     Тимоти склонился к сестре.
     – Они все успеют на Ночь Семьи?
     – Да, да, Тимоти, да, – выдохнула Сеси и застыла. – И не спрашивай меня больше. Уходи. Я хочу теперь странствовать в тех местах, которые мне больше по душе.
     – Благодарю, Сеси, – тихо сказал мальчик. Он вышел в коридор и помчался в свою комнату, заправить постель: он только несколько минут назад, на закате, проснулся и с первыми звёздами побежал, чтобы поделиться с Сеси своим волнением.
     Сейчас Сеси спала совсем тихо – ни звука. Пока Тимоти умывался, паучок висел на своем серебристом лассо, обвивавшем тонкую шею.
     – Подумать только, Чок-паучок – завтра канун Всех Святых! Хэллоуин!
Read more... )
phd_paul_lector: (parroter)
     Всё-таки здравый рассудок прочно сидел в нём, и ни ужас, ни истерика не могли завладеть им надолго. Он снова собрал продукты, с облегчением отметив, что на этот раз уцелело всё, кроме банки растворимого кофе, всё равно, впрочем, бесполезного в данных обстоятельствах. А о других обстоятельствах, ради сохранения рассудка, он не разрешал себе думать.

     Теперь он спускался с какой-то целенаправленностью. Шагая по бегущему вниз эскалатору, он вновь открыл «Ярмарку тщеславия». Перипетии сюжета позволяли ему отвлечься от собственных неприятностей и не думать о глубине бездны, в которую спускался. На странице 235 он пообедал (то есть, как ему казалось, поел второй раз за день) остатками сыра и фруктового пирога; на 523-й – отдохнул и поужинал, макая печенье в арахисовое масло.
     Может, стоит ограничить рацион?
     Если относиться ко всему как к обыкновенной борьбе за выживание, этакой робинзонаде, то, может, удастся достичь дна этого механического водоворота живым и в здравом уме. Он не без гордости подумал, что многие на его месте не сумели бы приспособиться, сошли бы с ума.
     Конечно, он всё-таки спускается…
     Но все ещё в своем уме. Он выбрал цель и теперь твердо следовал ей.

     Здесь не было ночи и почти не было тени. Он уснул, когда ноги отказались держать его, а утомленные чтением глаза начали слезиться. Во сне ему мерещилось, что он продолжает все тот же бесконечный спуск по эскалаторам. А проснувшись с рукой на резиновом поручне, он обнаружил, что так оно и есть.
     Во сне он, как сомнамбула, продолжал нисхождение в этот прохладный бесконечный ад, оставив где-то узел с продуктами и даже недочитанный томик Теккерея.

     Очнувшись, он бросился вверх по эскалаторам и в первый раз заплакал. Теперь, без романа, ему было не о чем думать, кроме… кроме…
     – Сколько я спал? Где я?
     Ноги отказали через двадцать маршей, а вскоре и дух сдал. И он снова повернул и позволил механическому течению нести себя вниз.
     Кажется, движение эскалатора ускорилось, а высота ступеней увеличилась. Но он больше не доверял чувствам.
     – Возможно, я сошел с ума или просто ослаб от голода. Впрочем, рано или поздно продукты кончились бы всё равно. Кризис просто пришел раньше, вот и всё. Оптимизм и еще раз оптимизм!

     Продолжая спуск, он пытался занять себя более тщательным изучением окружающего, не потому, что надеялся обнаружить что-то полезное, а просто других занятий не было. Стены и потолок – твёрдые, гладкие, грязно-белые; ступени – серебристые, тускло поблескивающие, выступы светлее, ложбинки между ними темнее. Потому что эскалатором пользуются? Или просто такой дизайн? Выступы и впадины одинаковой ширины – в полдюйма. Зубья слегка выдавались за край ступени, напоминая ему машинку парикмахера. Когда он останавливался на площадках, его взгляд задерживался на том, как ступени складывались, исчезали под полом, вползали в щель основания, под решётку…

     Он не бежал теперь и даже не шёл – ему было довольно, что ступени сами несли его. Сверху донизу каждый пролет, затем на площадке сделать три шага (левой, правой, снова левой) и оказаться на следующем эскалаторе… По его подсчетам, он уже был в нескольких милях под магазином – вернее сказать, во многих милях, так что он даже поздравил себя с неожиданным приключением. Возможно, он установил уже мировой рекорд. Так преступник может гордиться необычайным злодеянием и ужасаться ему.

     Долгое время он поддерживал силы единственно водой из фонтанчиков – те стояли на каждой десятой площадке. Часто он думал о еде, приготовлял из утраченных продуктов воображаемые блюда, представляя себе изумительную сладость меда, густоту супа (он съел бы его вхолодную, попросту размочив содержимое пакета водой из фонтанчика в жестянке из-под печенья) – а как бы он слизывал тонкий слой желе под крышкой тушёнки!..
     Когда же мысли подходили к шести банкам тунца, его возбуждение достигало апогея. Он думал, каким образом можно было бы открыть их. Каблуком не разобьешь… Что же тогда? Вопрос (совершенно бессмысленный) вертелся у него в голове как белка в колесе, не находя ответа…
     Затем с ним случилось что-то странное. Он вновь ускорил свой спуск и теперь нёсся как безумный, мчался очертя голову. Несколько маршей промелькнули почти мгновенно, словно в падении. Он летел как одержимый – и зачем? Ему казалось, что он спешит к продуктам, – почему-то он был уверен, что они остались внизу. Или что он бежит вверх. Бред.

     Но скоро это кончилось. Ослабшее тело не могло больше выдерживать бешеную гонку, и он очнулся, совершенно вымотанный и изумлённый. И начался новый, более рациональный бред – сумасшествие, воспламеняемое логикой. Лёжа на полу и потирая растянутую лодыжку, он размышлял о природе, происхождении и предназначении эскалаторов. Правда, осмысленные рассуждения были не более для него полезны, чем бессмысленные действия. Рассудок не в силах решить задачу, не имеющую ответа, задачу, которая сама была ответом на себя, неделимая и нерешимая.
     Пожалуй, самой занятной была теория о том, что система эскалаторов представляет собой нечто вроде беличьего колеса, из которого нельзя выбраться, – это замкнутая система. Правда, эта теория требовала несколько изменить его представление о физической вселенной – ранее мир казался ему вполне согласующимся с эвклидовой геометрией. Здесь же, видимо, спуск по линии, представляющейся прямой, на самом деле сводится к описыванию петли. Эта теория несколько его приободрила – она означала, что есть надежда, завершив круг, вернуться если не в «Андервуд», то хотя бы к оставленным продуктам. Возможно, он несколько раз уже миновал то или другое или и то, и другое – по сторонам-то он не смотрел!
     Другая теория (но связанная с первой) предполагала, что кредитно-расчётный отдел «Андервуда» принимает свои меры против мошенников и некредитоспособных. Впрочем, это уже попросту паранойя…
     Теории! Зачем они, эти теории!.. Надо идти…

     Стараясь наступать только на здоровую ногу, он продолжил спуск, хотя, правда, не смог тут же отвлечься от своих размышлений – но те как бы отодвинулись. Вскоре он снова смог воспринимать эскалаторы как нечто само собой разумеющееся, не требуя большего объяснения, чем сам факт их существования.

     Он вдруг обнаружил, что заметно потерял в весе. Впрочем, после такого долгого поста (судя по бороде, он не ел уже не меньше недели) это только естественно. Но была и другая возможность: по мере приближения к центру Земли он, очевидно, должен становиться легче – там, насколько он помнил физику, тела вообще невесомы.
     «По крайней мере, хоть какая-то цель», – подумал он.
     Да, цель появилась. А с другой стороны, он умирал – правда, обращая на это куда меньше внимания, чем заслуживала смерть. Он не хотел признавать очевидное – и в то же время был не настолько безумен, чтобы видеть другую возможность. Поэтому он пытался убедить себя, что есть какая-то надежда.
     Например, кто-нибудь, возможно, спасёт его.
     Но надежда эта была такой же неживой, как эскалаторы, и так же уходила всё глубже.

     Он уже не отличал сон от яви, не мог сказать себе: «Сейчас я сплю», или: «Сейчас я бодрствую». Всё время он ехал вниз и не понимал – проснулся он только что, или просто вышел из глубокой задумчивости, или спит и видит эскалаторы во сне…

     Потом начались галлюцинации.
     Женщина, нагруженная пакетами с маркой «Андервуда», в смешной плоской шляпке, ехала по эскалатору – стуча каблучками, сошла на площадку, где он сидел, повернулась и поехала дальше вниз, не обратив на него внимания.

     Все чаще, приходя в себя, он обнаруживал, что не спешит вниз, а лежит без сил на площадке. Голода он давно уже не чувствовал, но очень кружилась голова.
     Тогда он дотягивался до следующего эскалатора, хватался за ступеньку, выползшую из-под гребёнки, и та увозила его вниз. Ему оставалось только упираться руками (он ехал головой вперёд), чтобы не скатиться кувырком.
     А внизу, на дне… там… когда я туда доберусь…
     Оттуда – со дна, которое, как он думал, находится в центре Земли, – буквально некуда будет ехать, кроме как вверх. Может быть, там начинается другая цепь эскалаторов. Лучше, если лифт. Так важно верить, что дно – существует!

     Думать стало трудно, мучительно – так же, как раньше было трудно и мучительно бежать вверх по эскалаторам. Чувства отказывались служить. Он больше не знал, где реальность и где лишь его воображение. Ему казалось, что он ест, а потом вдруг обнаруживал, что кусает свои руки.

     Потом ему мерещилось, что он достиг дна. Там был большой высокий зал. Стрелки показывали на другой эскалатор – «ПОДЪЁМ». Но поперёк висела цепь, и на ней – табличка с машинописным текстом:
     «ИЗВИНИТЕ, ЭСКАЛАТОР НА РЕМОНТЕ.
     АДМИНИСТРАЦИЯ»

     Он слабо засмеялся.

     Наконец он придумал, как открыть банки с тунцом. Если подсунуть их краем под гребёнку эскалатора, то либо банка лопнет, либо даже встанет эскалатор. А может, если сломается один эскалатор, то встанет вся цепь?.. Конечно, об этом надо было подумать раньше. Но все равно приятно, что он додумался.
     – Я мог бы и спастись!..

     Казалось, он ничего не весит теперь. Наверно, спустился на сотни – тысячи! – миль.
     И снова он спускался.
     Потом лежал у подножия очередного эскалатора. Голова на холодной металлической плите основания, а рука – он смотрел на нее – на гребёнке. Пальцы – между зубьями. Ступени подкатывались одна за другой, их выступы с механической точностью входили под зубья гребёнки, тёрлись о его пальцы и раз за разом отщипывали кусочек его плоти.

     Больше он ничего не помнил.

К НАЧАЛУ

phd_paul_lector: (parroter)
Томас М.Диш
С П У С К


Перевод: Павел Вязников, 1991




     Кетчуп, горчица, маринованный чили, майонез, два вида заправки для салата, топлёный жир и лимон. Да, ещё два лотка ледяных кубиков. В буфете немногим богаче: баночки и коробки с пряностями, мукой, сахаром, солью – и коробка изюма!
     Из-под изюма…
     Даже кофе нет. Даже чая – хотя чай он терпеть не мог. В почтовом ящике – только счёт от «Андервуда» («В случае, если Ваша задолженность не будет Вами погашена…»).
     В кармане позвякивают четыре доллара семьдесят пять центов мелочью. Письмо в Грэхэм ушло неделю назад. Если бы братец собирался в этот раз что-нибудь прислать, перевод давно пришёл бы.
     «Я мог бы уже и отчаяться, – подумал он. – Возможно, я уже отчаялся…»
     Можно было бы просмотреть «Тайм». Только очень уж это тяжело – обращаться за работой (пятьдесят долларов в неделю) и получать отказ за отказом. Впрочем, он никого не винил; он бы и сам себя не нанял. Он слишком долго был стрекозой – а муравьи уже прекрасно разобрались в его штучках.

     Он без мыла выскоблил бритвой щёки и до зеркального блеска вычистил ботинки. Замаскировал немытое тело свежей накрахмаленной рубашкой и долго перебирал галстуки в поисках достаточно тёмного и скромного. Он начал волноваться – это проявилось в необычайном внешнем спокойствии.

     Спускаясь по лестнице, он встретил миссис Били, которая притворялась, что подметает безупречный пол вестибюля.
     – Добрый день – или, может, для вас это «доброе утро»?
     – Добрый день, миссис Били.
     – Так что, пришёл ваш перевод?
     – Нет ещё.
     – Первое уже не за горами.
     – Разумеется, миссис Били.
     На станции подземки он некоторое время колебался: один жетон купить или два, и взял два. В конце концов, выбора у него нет, кроме возвращения домой. До первого числа еще уйма времени…

     …Если бы у Жана Вальжана была кредитная карточка, не сидеть бы ему в тюрьме.

     Подбодрившись этим рассуждением, он уселся поудобнее и принялся разглядывать рекламные плакаты на стенах вагона: КУРИТЕ! ПОПРОБУЙТЕ! ЕШЬТЕ! ДАЙТЕ! ПЕЙТЕ! ПОЛЬЗУЙТЕСЬ! ПОКУПАЙТЕ! Он вспомнил Алису в Стране Чудес, все ее грибы, пузырьки и пирожки: «Съешь меня!»
     На Тридцать четвертой улице он сошёл и прямо с платформы поднялся в универмаг «Андервуд». В вестибюле он купил пачку сигарет.
     – Платите наличными или кредиткой?
     – Кредиткой. – Он передал продавцу карточку из слоистого пластика. Тот не глядя набрал сумму на клавиатуре.

     «Продукты и деликатесы» были на пятом этаже. Он тщательно выбирал. Взял банку растворимого кофе и двухфунтовый пакет молотого – крупного помола, большую жестянку тушенки, суп в пакетах, муку для оладий и концентрированное молоко. Джем, арахисовое масло и мед. Шесть банок тунца. После этого можно было подумать и о лакомствах: английское печенье, эдамский сыр, маленький мороженый фазан и даже фруктовый пирог. Ему не приходилось так хорошо есть с тех пор, как он разорился.
     – Четырнадцать восемьдесят семь.
     В этот раз, прежде чем передать в банк сумму, кассир сверила номер карточки со списком закрытых и сомнительных счетов, улыбнулась извиняющейся улыбкой и вернула карточку.
     – Извините, мы обязаны проверять.
     – Я понимаю.
     Сумка с покупками весила добрых двадцать фунтов. Он подхватил её с беспечным изяществом вора, идущего мимо полисмена с награбленным добром, и взошёл на эскалатор.
     На восьмом этаже, в книжном магазине, он приступил к отбору покупок по той же системе, что и в «Деликатесах». Сначала – основательные, чтобы хватило надолго: два викторианских романа, до которых он не добрался раньше, «Ярмарку тщеславия» и «Мартовские иды»; Данте в переводе Сэйерса и двухтомную антологию немецких пьес, ни одной из которых он тоже ещё не читал (он и слышал-то только о двух-трех из них). Затем однодневки, это уже для баловства: нашумевший роман, ставший бестселлером в результате дошедшего до Верховного Суда скандала, и пару детективов.

     У него уже начала кружиться голова от собственной дерзости. Он достал из кармана монетку.

     Орёл – новый костюм; решка – Небесный Зал.

     Решка.

     Небесный Зал на пятнадцатом этаже был пуст, не считая нескольких женщин, болтавших за кофе с пирожными, так что можно было сесть за столик у окна. Он заказал плотный обед из самых дорогих блюд, увенчав его кофе-эспрессо и баклавой. Потом протянул официантке кредитную карточку и дал ей на чай полдоллара.

     Смакуя вторую чашку кофе, он принялся за «Ярмарку тщеславия». К собственному удивлению, он обнаружил, что книга ему нравится. Официантка принесла ему карточку и чек.

     «Небесный» был на самом верхнем этаже «Андервуда», так что отсюда шёл только один эскалатор – «спуск». Спускаясь, он продолжал читать «Ярмарку тщеславия». Он мог читать везде – в ресторане, в подземке, даже когда шёл по улице… На площадках он переходил от одного эскалатора к другому, не отрывая глаз от книги. Когда он сойдёт с эскалатора в вестибюле первого этажа, то окажется в двух шагах от турникетов подземки.

     Он дочитал шестую главу до середины (точнее, до пятьдесят девятой страницы), когда почувствовал – что-то не так.

     Сколько же времени этот дурацкий эскалатор будет тащиться до низа?!

     Он остановился на следующей площадке, но не обнаружил номера этажа – вообще никаких надписей, а тем более дверей. Значит, это – пролёт между этажами. Тогда он спустился на площадку ниже – но и там встретил всё то же озадачивающее отсутствие указателей.
     Зато здесь был фонтанчик с водой, и он вволю напился.
     «Наверно, я заехал в подвал, – подумал он. – Сомнительно, правда, чтобы забота о грузчиках и мусорщиках доходила до снабжения их эскалаторами…»
     Он постоял на площадке, глядя, как ступени плавно подкатываются ему под ноги и, приближаясь, оседают и исчезают под полом. Он стоял довольно долго, но никто больше не спускался.
     Может, магазин уже закрылся?
     Часов у него не было, и он уже потерял всякое представление о времени. В конце концов он решил, что, видимо, зачитался (молодец Теккерей!) и просто-напросто остановился на одном из верхних этажей – на восьмом, например, – и прочёл пятьдесят девять страниц, не замечая, что стоит на месте. Это было вполне возможно: читая, он обычно полностью отключался от окружающего.
     Стало быть, он всё ещё выше первого этажа. Тогда отсутствие дверей можно объяснить странностями планировки, а отсутствие указателей – беспечностью администрации.
     Он запихнул «Ярмарку тщеславия» в пакет с покупками и ступил на эскалатор. Не без некоторого сопротивления, надо признать. На каждой площадке он громко называл номер. Когда сказал «восемь» – забеспокоился; к «пятнадцати» – отчаялся.

     Оставалась еще одна возможность: этаж от этажа отделял не один, а два марша эскалаторов. С этой надеждой он отсчитал еще пятнадцать площадок.
     Всё то же самое.

     Как во сне, продолжал он спуск – будто надеялся опровергнуть кажущуюся бесконечность эскалаторов. Когда он остановился на сорок пятой площадке, ему стало страшно.
     Он поставил сумку с покупками на голый цементный пол. Оказывается, его рука устала и болела, нагруженная двадцатью с лишним фунтами продуктов и книг.

     Он отверг искушение считать происходящее сном. Ведь сон – это реальность для спящего, и он не желал сдаваться перед нею, равно как и перед реальностью яви. Кроме того, он не спал; в этом-то он был уверен.

     Проверив пульс – не меньше восьмидесяти, – он проехал ещё пару эскалаторов, продолжая считать. Да, почти точно восемьдесят. Два эскалатора всего за минуту.
     Он мог прочитать примерно страницу в минуту, на эскалаторе – чуть меньше. Предположим, всё время, что он читал, он продолжал спускаться. Получается… шестьдесят минут на два… сто двадцать этажей. Прибавить сорок семь, которые он насчитал. Небесный Зал – на пятнадцатом.
     167-15=152.
     Значит, он сейчас на сто пятьдесят втором подземном этаже. Невозможно!

     В невероятной ситуации следует вести себя так, словно всё само собой разумеется. Как Алиса в Стране Чудес. Эрго, он сможет вернуться в «Андервуд» тем же путем, каким (предположительно) он его покинул. Надо подняться на сто пятьдесят два марша движущегося вниз эскалатора. Если бежать, перепрыгивая через ступени, это почти всё равно, что бежать по обычной лестнице.

     После двух этажей он совершенно выбился из сил.
     Ничего, спешить некуда. Главное – не поддаваться панике.
     Он подхватил сумку – отдыхая, он поставил её на пол – и рывком преодолел ещё два марша. Отдыхая на очередной площадке, он попытался сосчитать число ступеней, разделяющих этажи. Но каждый раз получалось по-разному, в зависимости от того, считал он по ходу эскалатора или против. В среднем выходило около восемнадцати ступеней, каждая высотой восемь-девять дюймов. Значит, каждый марш – около двадцати футов.
     И значит, по прямой до первого этажа «Андервуда» – около трети мили.

     Когда он бежал по девятому маршу, сумка порвалась – оттаявший фазан промочил бумагу. Продукты и книги запрыгали по ступеням. Часть сама долетела до следующей площадки, остальное доехало на эскалаторе и образовало аккуратный холмик у подножия движущейся лестницы. Разбилась только банка с джемом.
     Он сложил продукты в углу площадки, а фазана упихал в карман куртки на случай, если проголодается по пути вверх.

     Изнеможение приглушило более тонкие чувства, в том числе способность бояться. Подобно марафонцу в конце дистанции, он сосредоточился только на ближайшей задаче и не пытался понять то, что понять невозможно. Он пробегал марш, отдыхал и одолевал следующий; снова отдых и снова бросок. Каждый новый подъём был тяжелее предыдущего, каждый новый отдых – дольше. Он насчитал двадцать восемь площадок и бросил; через сколько-то времени – через сколько именно, он уже не представлял – у него подкосились ноги и он рухнул на гладкий цементный пол. Икры превратились в болезненные узлы мышц; ноги дрожали. Он попытался размять ноги приседаниями, но упал на спину.
     Хотя он недавно поел в ресторане (недавно ли?), он снова был голоден и съел целого фазана, уже совсем оттаявшего. Был ли фазан сырым, он не разобрал.
     Так, должно быть, становятся каннибалами, подумал он, засыпая.

     Во сне он падал в бездонный колодец. Проснувшись, он обнаружил, что ничего не изменилось – только ноги теперь не ныли, а по-настоящему болели.
     Над ним змеились с этажа на этаж флуоресцентные трубки. Казалось, что мягкое гудение эскалаторов превратилось в рёв Ниагары, а скорость возросла в той же пропорции.
     Это перевозбуждение, решил он, с трудом поднимаясь на ноги.

     Когда он наполовину одолел третий марш, ноги подвели его; он вновь штурмовал этот эскалатор, теперь уже успешно. Но на следующем марше он упал опять. Лёжа на цементе той площадки, куда стащили его ступени, он почувствовал, что голод вернулся. Кроме того, он хотел пить – и избавиться от излишка влаги.
     Эту последнюю потребность он смог легко – и без ненужной стыдливости – удовлетворить. А фонтанчик, вспомнил он, есть всего тремя этажами ниже.
     Вниз идти намного легче!
     Кстати, и продукты были внизу. Правда, если спуститься к ним, все усилия, затраченные на подъём, пойдут насмарку. Может, до первого этажа «Андервуда» осталось один-два эскалатора.
     А может, сотня…
     Но он устал, проголодался, хотел пить, к тому же теперь подъём по бесконечной цепи едущих вниз эскалаторов казался ему сизифовым трудом. И он вернулся, спустился, сдался.

     Сначала он позволил эскалатору неспешно везти себя, но скоро в нем пробудилось нетерпение. Бежать вниз, перепрыгивая через ступеньки, было гораздо легче, чем вверх. Это было почти удовольствием. А какая скорость!.. За какие-то минуты он вновь оказался там, где оставил продукты.

     Съев половину фруктового пирога и немного сыра, он соорудил из пиджака что-то вроде мешка для продуктов – застегнул все пуговицы и связал рукава. Если одной рукой сжимать воротник, а другой – полы, то можно забрать всё.
     Усмехаясь, он поехал вниз. Надо уметь проигрывать. Если эскалатор хочет везти его вниз, то вниз он и поедет. Усмехаясь…

     И он поехал вниз – вниз, вниз, по похожему на головокружение эскалатору, вниз, вниз – и, кажется, всё быстрее, лихо поворачиваясь на каблуках на каждой площадке, так что спуск его почти не замедлялся. Он кричал, улюлюкал и хохотал, и эхо катилось за ним по узким и низким шахтам, не поспевая за его бешеным бегом.
     Вниз, всё глубже вниз.

     Дважды он поскальзывался на площадках и один раз не устоял посреди эскалатора, покатился вниз, выпустив узел с продуктами, – и, кажется, потерял сознание. В себя он пришёл на следующей площадке. На щеке – огромная ссадина, голова раскалывается; ступени эскалатора, складываясь и уползая под гребёнку, мягко тёрлись о его каблуки.
     Тут он впервые почувствовал настоящий ужас – подумал о том, что спуску не будет конца; но ужас почти сразу уступил место припадку истерического смеха.
     – Я еду в ад! – кричал он, хотя и не мог перекрыть гудение эскалаторов. – Это дорога в ад! Оставь надежду всяк сюда входящий!

     Если бы это была дорога в ад!
     Тогда, по крайней мере, во всем этом был бы какой-то смысл. Пусть странный и невероятный – но хоть какой-то…

     Все-таки здравый рассудок прочно сидел в нём, и ни ужас, ни истерика не могли завладеть им надолго. Он снова собрал продукты, с облегчением отметив, что на этот раз уцелело всё, кроме банки растворимого кофе, всё равно, впрочем, бесполезного в данных обстоятельствах. А о других обстоятельствах, ради сохранения рассудка, он не разрешал себе думать.

К ОКОНЧАНИЮ

phd_paul_lector: (parroter)
     Она лежала в темноте спальни, и звенящий в ушах зуммер не давал ей заснуть. Может, это только моё воображение? – думала она. – Ведь в первую ночь я спала, когда трубка была сброшена... Нет, это не из-за звука. Тут что-то другое... Она упрямо зажмурилась. Не буду, вот не буду слушать и всё! – сказала она себе. Она вдохнула дрожащий воздух ночи, но тьма не наполнила её мозг и не заслонила её от звука, как она надеялась...
     Мисс Кин нащупала халат и закутала в мягкую шерсть гладкую чёрную раковину трубки. Откинулась, тяжело дыша и решительно повторяя: "теперь я усну".
     Но она всё равно слышала зуммер.
     Старуха напряглась и вдруг рывком села, развернула трубку, сердито бросила её на рычаг. Блаженная тишина наполнила спальню. Мисс Кин со слабым стоном рухнула в подушки. "Теперь я засну", – сказала она себе.
     И грянул телефонный звонок.
     Старческое дыхание прервалось; звонок телефона как будто пронизывал тьму и окутывал мисс Кин облаком сверлящего, ухо звука. Она потянулась – снова положить трубку на стол! – и отдёрнула руку, поняв, что стоит ей поднять трубку, раздастся голос... тот голос.
     В горле что-то нервно пульсировало. Что же делать, думала она, – может быть, резко, как можно быстрее, снять трубку, положить её и сразу же ударить по рычагу, чтобы отключить это... Да, так и сделаю!
     Она напряглась и осторожно вытянула руку, так, что аппарат оказался точно под ней. Задержав дыхание, рванула трубку – всё по плану! – потянулась к рычагу...
     И замерла, когда во тьме раздался мужской голос.
     – Где – вы? – спросил он. – Я хочу – говорить – с вами...
     Из старческого горла вырвался тонкий писк.
     А голос сказал:
     – Где вы? Я хочу говорить с вами…
     – Нет, нет! – всхлипывала мисс Кин.
     – Где вы? Я хочу...
     Она ударила по рычагу – белыми, сведёнными пальцами. Целых пятнадцать минут она не могла отпустить рычаг.
     – Нет уж, этого я не потерплю!
     Голос мисс Кин напоминал потёртую тесьму. Она неподвижно сидела на кровати, изливая свой испуганный гнев в мёртвое ситечко микрофона.

+     +      +

     – Так вы говорите, вы вешаете трубку, а он всё равно звонит? – переспросила мисс Финч.
     – Да я же всё объяснила! – взорвалась Эльва Кин. – Пришлось на всю ночь снять трубку – чтобы он не мог больше позвонить. Я ни на миг глаз не сомкнула! Так вот, я требую, чтобы эту линию проверили – и немедленно, слышите? Я требую, чтобы вы прекратили это издевательство!
     Её глаза-бусинки сверкали; но трубка едва не выскользнула из дрожащих пальцев.
     – Ну хорошо, мисс Эльва, – вздохнула операторша. – Сегодня во второй половине дня я пришлю человека...
     – Спасибо, милочка, спасибо, – сказала старуха. – Вы уж, пожалуйста, позвоните мне, когда...
     Её голос оборвался: в трубке послышались какие-то щелчки.
     – Линия перегружена, – пробормотала она.
     Щёлканье прекратилось, и мисс Кин продолжила:
     – Так я хотела попросить вас, милочка, позвоните, как только вы выясните, кто этот тип...
     – Конечно, мисс Кин, разумеется. А монтёра я пошлю на вашу линию немедленно. Ваш адрес – Милл-Лэйн, 127, верно?
     – Правильно, милочка. Проследите за этим, прошу вас.
     – Обещаю, мисс Эльва. Безотлагательно.
     – Спасибо, милочка, – сказала мисс Кин со вздохом облегчения.

+     +      +

     Всё утро тот человек не звонил. И днём не звонил. Напряжение стало понемногу спадать. Она даже сыграла с сестрой Филипс в криббидж, и даже смеялась, выиграв. Карты доставили ей давно уже забытое удовольствие. Как-то успокаивало, что телефонная компания занялась её проблемой. Скоро они поймают этого негодяя и всё будет хорошо.
     Но пробило два часа, потом три – а монтёр всё не приходил. Мисс Кин снова начала волноваться.
     – О чём думает эта девчонка? – раздражённо проворчала старуха.– Ведь обещала же, что монтёр придёт после обеда...
     – Придёт он, придёт, – успокоила сиделка. – Потерпите немного…

     Четыре часа. Монтёра не было. Карты, книга, радио – ничто не шло в голову, всё валилось из рук. Утихшее было волнение снова нарастало, минута за минутой, и когда в пять часов телефон зазвонил, ее рука дернулась вперед – взлетел рукав халата – и, как птичья лапа, сжалась на трубке.
     "Если это снова он, – промелькнула у неё мысль, – я закричу и буду кричать, пока сердце не остановится...
     Она прижала трубку к уху.
     – Алло?
     – Мисс Эльва, это мисс Финч.
     Старуха прикрыла глаза и тихо вздохнула.
     – Да?
     – Это относительно ваших звонков.
     – Да?
     В голосе телефонистки ясно слышалось: "относительно ваших выдумок".
     – Мы послали на линию монтёра, чтобы он отследил абонента. Я получила его отчёт.
     Мисс Кин едва дышала.
     – Да?
     – Он ничего не нашёл.
     Эльва Кин ничего не сказала. Её седая голова неподвижно лежала на подушке, трубка прижата к уху.
     – Он сообщает, что отследил... гм... неисправность, до оборванного провода на окраине.
     – Оборванного... провода?
     – Да, мисс Эльва. – Голос мисс Финч звучал как-то... странно.
     – Так, по-вашему, я ничего не слышала? Так?
     Голос мисс Финч обрёл уверенность.
     – Во всяком случае, по этой линии вам позвонить не могли.
     – А я говорю, что мне звонил какой-то человек!
     Мисс Финч молчала, и пальцы мисс Кин конвульсивно сжались на трубке.
     – Там должен быть абонент... какой-то аппарат, – настаивала она. – Он же позвонил как-то!
     – Мисс Эльва, провод лежал... на земле. – Телефонистка помедлила. – Завтра аварийная бригада поставит столбы, восстановит линию и всё будет...
     – А я говорю, что он как-то сумел мне позвонить!
     – Мисс Эльва, там никого нет.
     – Да где – “там”? Где?!
     Телефонистка, помолчав, ответила:
     – Мисс Эльва, это... кладбище.

+     +      +

     Прикованная к постели старая дева без сил смотрела в чёрную тишину спальни. Сиделка не осталась с ней на ночь; сиделка потрепала её по руке, немного поворчала на неё и забыла про неё, оставив без внимания мольбы переночевать с ней...

     Она ждала звонка.
     Можно было бы отключить телефон. Но она не могла собраться с духом. Она лежала – ждала... ждала... и думала.
     О тишине – об ушах, которые так давно ничего не слышали – о мечте снова слышать. О звуках, бормочущих и клокочущих звуках – первых мучительных попытках снова заговорить того, кто молчал... как долго? О первом приветствии – "Алло. Алло". – первых словах за очень-очень долгий срок. И вопросе – "Где вы?". О, – о том, отчего она так неподвижно лежала на кровати – о щелчках в трубке и о том, как телефонистка назвала её адрес. О...

     Зазвонил телефон.
     Пауза. Звонок. Шорох ночной рубашки в темноте.
     Звонок замолк – трубка снята.
     Тишина.
     Трубка, выскользнувшая из белых пальцев. Глядящие в темноту глаза. Замедлившийся стук сердца. И треск сверчков в ночи за окном.
     И слова, снова и снова звучащие в её ушах, слова, от которых новый ужасный смысл приобретала удушливая темнота в спальне.
     – Алло, мисс Эльва?.. Я буду у вас с минуты на минуту.

+     +      +

К НАЧАЛУ
phd_paul_lector: (parroter)
Ричард Мэйтсон

З В О Н О К


Перевод: Павел Вязников, 1991




     Незадолго до того, как зазвонил телефон, ветер повалил дерево под самым окном, и этот шум вырвал мисс Кин из её старческого сна. Она рывком приподнялась в постели, судорожно сжимая в слабых кулачках край одеяла. Сердце всполошенно колотилось в иссохшую грудь, холодная кровь стучала в висках. Старуха замерла, напряжённо вглядываясь в ночь.
     И тут зазвонил телефон.
     "Кто бы это мог быть?" – спросила она себя. Худая рука помедлила на пути к аппарату, но наконец мисс Эльва Кин нашарила трубку и поднесла её, твёрдую и ледяную – к уху.
     – Алло, – сказала она.
     За окном пушечным выстрелом грянул гром – вздрогнули даже парализованные ноги старухи. "Я прослушала ответ? – сказала она себе, – гром его заглушил..."
     – Алло, – повторила она.
     Тишина. Мисс Кин замерла в ожидании. Потом она в третий раз повторила:
     – Алло! – надтреснутым старческим голосом. Снаружи снова обрушился удар грома.
     Но никто не ответил, и даже не было звука разъединения. Дрожащая от старости рука сердито бросила трубку.
     – Безобразие, пробормотала мисс Кин, откидываясь на подушки. Её спина уже болела от затраченных на сидение усилий...

*     *      *

     Старуха устало вздохнула. Теперь снова придётся мучительно пытаться уснуть: уговаривать измученные дряблые мышцы расслабиться, пытаться отвлечься от боли в ногах (словно кто наждаком трёт кости!), стараться завернуть этот кран в голове... чтобы мысли не текли, не сочились, не капали... Да что поделаешь, без этого не обойтись: сестра Филипс утверждает, что отдых для неё сейчас главное. Эльва Кин постаралась дышать глубоко и ровно, натянула одеяло до подбородка – с надеждой проделала всё, что необходимо, чтобы заснуть...
     Всё напрасно.
     Её глаза открылись; повернув голову к окну, она смотрела, как гроза уходит на своих сверкающих ногах и её шаги грохочут и гремят. "Ну почему я не могу уснуть по-человечески!" – горько пожаловалась она кому-то про себя.
     Но она знала почему. Когда жизнь так скучна и однообразна, любая малость кажется таком необычной и даже тревожной! А её жизнь состояла из постели, книг, которые приносила из городской библиотеки сиделка, безвкусной диетической пищи, лекарств, слабенького бормотания её маленького приёмника – и ожидания. Ожидания хоть чего-нибудь; каждый день говоришь себе – пусть хоть что-то случится...
     Например, раздастся телефонный звонок –
     Там не было слышно даже чтобы опустили трубку. Мисс Кин не понимала этого. Зачем набирать её номер и молча слушать, как она снова и снова говорит "Алло"?.. Да полно, звонил ли кто-то?
     Вот что надо было сделать: слушать, пока неизвестный шутник не устанет и не положит трубку. Или отругать его как следует за совершенно хулиганский звонок посреди грозовой ночи больной старой деве. И если бы кто-то слушал её, он в конце концов рассердился бы, и...
     – Так и надо было!
     Она сказала это громко, подчеркнув негодование. Впрочем, всё, наверное, проще. Телефон испорчен. Кто-то пытался дозвониться, может быть, это сестра Филипс хотела узнать, как она себя чувствует. Но что-то случилось на линии... так что ничего не было слышно. Конечно, так всё и было!
     Мисс Кин кивнула сама себе и прикрыла глаза. "Ну, теперь спать", – подумала она.
     Где-то вдалеке гроза прочищала своё чёрное горло. "Надеюсь, никто не пострадал от этой аварии," – подумала Эльва Кин. – "Надеюсь..."
     В этот момент телефон зазвонил опять.
     "Ну вот, – подумала она, – опять звонят". Она поспешно нашарила в темноте трубку и поднесла её к уху.
     – Алло, – сказала мисс Кин.
     Тишина.
     У неё сжалось горло. Нет, конечно, она понимала, что на линии авария, что... но всё равно ей это не нравилось. Очень не нравилось.
     – Алло? – спросила она опять, просто на всякий случай. Вдруг да ответят.
     Но ответа не было. Она подождала немного, и снова спросила, в третий раз, уже нетерпеливо и громко – её дребезжащий голос был даже слишком громким для тёмной спальни.
     – Алло?
     Никакого ответа. Мисс Кин вдруг захотелось отбросить трубку, как можно дальше от себя. Тем не менее она подавила это странное, какое-то инстинктивное побуждение: надо подождать ещё немножко, подождать и послушать, может, на том конце провода всё-таки положат трубку...
     И она стала ждать.
     Теперь в спальне было совсем тихо, но Эльва Кин всё равно изо всех сил напрягала слух, надеясь услышать – всё равно что, например, звук, с которым кладут трубку на рычаг, зуммер разъединения... Её грудь медленно поднималась и опускалась; она сперва, чтобы сосредоточиться, закрыла глаза, потом открыла – и моргнула в темноте спальни. А телефон молчал: ни щелчков, ни гудения, ни звука трубки, которую кладут на рычаг...
     – Алло! – закричала она вдруг, – и бросила трубку.
     Она промахнулась. Трубка упала, мягко стукнув по коврику. Мисс Кин нервно щёлкнула кнопкой лампы, мигая на её мертвенный свет. Она насколько могла быстро повернулась на бок и попыталась дотянуться до безмолвного телефона....
     Но дотянуться она не смогла, а парализованные ноги не позволяли старухе встать. Её горло сжалось. Господи, неужели придётся оставить трубку с изливающимися из неё таинственным молчанием лежать до утра у кровати?!
     Тут её осенило. Она резко нажала рычаг, трубка на полу щёлкнула и загудела нормальным сигналом разъединённой линии. Эльва Кин глотнула и, глубоко вздохнув, откинулась на подушки.
     Усилием воли и логики она вырвалась из объятий тревоги. Это просто глупо, думала она, так волноваться из-за пустяковой и легко объяснимой случайности. Это всё гроза виновата, ночь, то, как я проснулась от испуга (кстати, что меня разбудило?) – всё это, попавшее разом в моё убийственно-монотонное, скучное существование. Да, это всё, конечно, очень неприятно и скверно; но не так скверен сам случай, как моя реакция...
     Мисс Эльва Кин запретила себе дальше думать об этом. Надо спать, сказала она себе, сердито пожала плечами и расслабилась. Она лежала неподвижно и тихо; с пола до неё еле слышно, будто звон далёкого пчелиного роя, доносилось гудение зуммера. Но ей удалось игнорировать его...

+     +      +

     На следующее утро, когда сестра Филипс убрала после завтрака посуду, Эльва Кин позвонила в телефонную компанию.
     – Это мисс Эльва, – сказала она телефонистке.
     – Да, мисс Эльва, слушаю вас, – отозвалась та (кажется, её звали мисс Финч). – Чем могу помочь?
     – Прошлой ночью мой телефон дважды звонил, – пожаловалась Эльва Кин, – но когда я снимала трубку, никто не заговорил. Я даже не слышала, чтобы там положили трубку. Даже гудка не было – тишина, и всё.
     – Видите ли, мисс Эльва, – профессионально-бодрым голосом отвечала мисс Финч, – гроза прошлой ночью порвала много проводов, почти половина сети выведена из строя. Клиенты всё время звонят – жалуются на плохие соединения и поваленные столбы. Вам, можно сказать, повезло, что ваш телефон вообще работает.
     – Так вы думаете, это было просто неправильное соединение? Из-за грозы?
     – Конечно, мисс Эльва. Только и всего.
     – Как по-вашему, может это повториться?
     – Ну... не знаю. В общем-то может, наверное. Не могу сказать точно. Но если это случится снова, просто позвоните нам, и мы пришлём монтёра.
     – Хорошо, – сказала мисс Эльва. – Спасибо, милочка.

+     +      +

     Всё утро она пролежала в блаженной апатии. Приятно всё-таки, – думала она, – разгадать какую-нибудь загадку, пусть самую пустяковую. Телефон плохо работал оттого, что линия повреждена грозой. Не удивительно, гроза даже повалила этот старый дуб у дома... Шум этого падения меня и разбудил – жаль, конечно, дуб... Он прекрасно заслонял дом от солнца летом. Впрочем, хорошо, по крайней мере, что дуб упал на дорогу, а не на дом...
     День прошёл без событий: старуха ела, читала Анжелу Тиркелл и почту (пара бессмысленных реклам и счёт за электричество), пару раз поговорила о каких-то пустяках с сестрой Филипс. Повседневная скука так поглотила её, что когда вечером зазвонил телефон, она сняла трубку, не вспомнив о звонках прошлой ночи.
     – Алло?
     Тишина.
     На минуту она была словно парализована. Затем позвала сестру Филипс.
     – В чём дело? – спросила дородная сиделка, переваливаясь на ходу.
     – Это то, о чём я говорила! – Эльва Кин протянула трубку. – Послушайте!
     Сестра Филипс взяла трубку и откинула седую прядь с уха. Выражение бесстрастного лица не изменилось. – Никого там нет, – заметила она.
     – Верно, – кивнула мисс Кин. – Никого. Вы послушайте, послушайте – уверена, что вы не услышите, как вешают трубку!
     Сестра Филипс немного послушала и покачала головой:
     – Ничего не слышу, – сказала она и повесила трубку.
     – Нет, нет, погодите! – поспешно сказала мисс Кин, – Впрочем, неважно... – добавила она, увидев, что сестра Филипс уже повесила трубку. – Если это будет повторяться слишком часто, я позвоню мисс Финч, чтобы она прислала монтёра...
     – Конечно, так и надо сделать, – согласилась сиделка и вернулась в гостиную, к роману Фэйф Болдуин.

+     +      +

     Сестра Филипс ушла в восемь, оставив, как всегда, на тумбочке у кровати яблоко, печенье, стакан воды и пузырёк с таблетками. Она взбила подушки под слабой спиной старухи, подвинула поближе радио и телефон, удовлетворённо огляделась и ушла со словами "До завтра, мисс Кин!"
     А через пятнадцать минут зазвонил телефон. Мисс Кин схватила трубку; на этот раз она не говорила "алло", просто слушала...
     Сначала было то же – абсолютная тишина. Она нетерпеливо послушала ещё минуту, и уже готова была повесить трубку – как вдруг услышала что-то... какой-то звук. У неё дёрнулась щека, и она снова прижала трубку к уху.
     – Алло? – напряжённо спросила она.
     Бормотание, неясное гудение, шорох – что это было? Мисс Кин зажмурилась, изо всех сил вслушиваясь в звук, но не в силах распознать его. Слишком он был тихий, слишком неясный. Тихая вибрация... шипение выходящего воздуха, шорох и что-то вроде бульканья. Это, наверное, помехи, подумала она, – сам телефон издаёт эти звуки. Где-то на ветру колышется провод, или...
     Эта мысль оборвалась, и её дыхание тоже прервалась. Звуки исчезли, и снова в ушах зазвучала тишина. Она могла слышать, как бьётся её сердце, как работает её горло. Господи, как нелепо, – подумала она, – я ведь уже всё объяснила, это всё гроза!..
     Она снова откинулась на подушки, прижимая к уху трубку. Беспричинный страх охватил старуху, как ни старалась она успокоить себя рассуждениями. Казалось, она соскальзывает с шаткой опоры рассудка... всё ниже, ниже...
     Вдруг мисс Кин вздрогнула: звуки раздались снова. Их не мог издавать человек, это она понимала, и всё же... всё же что-то такое в них было... какой-то едва различимый намёк...
     Её губы задрожали и она едва не закричала; какой-то жалобный писк застрял в её горле. Но она не могла, просто не могла повесить трубку – исходившие из неё звуки, казалось, загипнотизировали старуху. Что это – шум ветра, гудение неисправных механизмов, или что-то ещё? Она не знала, но не могла оторвать трубку от уха.
     – Алло? – пробормотала она дрожащим голосом.
     Звуки стали громче. Они гудели прямо в её мозгу.
     – Алло! – закричала она.
     – А-л-л-о-ооо... – раздалось в ответ из трубки. И мисс Кин потеряла сознание.

+     +      +

     – Вы уверены, что кто-то сказал "алло"? – спросила мисс Финч, которой старуха позвонила утром. – Может быть, помехи...
     – Говорю вам, это был человеческий голос! – крикнула дрожащая Эльва Кин. – Тот самый человек, который всё время молча слушал меня – тот самый, который так страшно шумел...
     Мисс Финч вежливо кашлянула.
     – Хорошо, мисс Эльва, я пошлю дежурного монтёра, чтобы он проверил вашу линию. Сразу же, как только он освободится. Правда, все монтёры сейчас на линии, гроза причинила много повреждений, но как только будет возможно...
     – А что мне делать, если этот... этот человек позвонит снова?
     – Повесьте трубку, и всё.
     – Но он звонит снова и снова!
     – Хм. – Любезность, похоже, стала покидать телефонистку. – Почему бы вам не узнать, кто он, мисс Эльва? Если вам это удастся, мы сможем немедленно принять меры. Видите ли...

     Повесив трубку, мисс Кин напряжённо лежала на своих подушках, слушая, как сестра Филипс на кухне сиплым голосом напевает что-то о любви и гремит тарелками. Мисс Финч ей не поверила, это ясно. Телефонистка решила, что у старой девы разыгралось воображение. Ну что к, мисс Финч скоро поймёт, как ошибалась...
     – Буду звонить ей, пока она не сделает, что положено! – упрямо и раздражённо сказала мисс Кин сестре Филипс, укладываясь соснуть после обеда.
     – Конечно, так и надо, – согласилась сиделка, – А пока выпейте-ка лекарство и ложитесь.

     Мисс Кин сердито молчала, сжимая перетянутые венами кулачки. Было десять минут третьего, и, не считая храпа сестры Филипс из гостиной, в доме царила тишина октябрьского дня.
     Как это бесит, – думала Эльва Кин, – что никто не воспринимает меня всерьёз. Нет уж, – и её тонкие губы поддались, – когда телефон зазвонит снова, я заставлю сестру Филипс слушать, пока она не услышит это.
     И в это мгновение зазвонил телефон.
     Мисс Кин почувствовала, как ледяная дрожь пробегала по её телу. Даже теперь, когда на её цветных покрывалах лежали солнечные пятна, резкий звонок испугал её... Она прикусила вставными зубами нижнюю губу, чтобы подавить страх. "Ответить или нет? – подумала она, но прежде чем ответила себе на этот вопрос, её рука, словно сама собой, взяла трубку.
     Мисс Кин глубоко и прерывисто вздохнула и медленно поднесла трубку к уху.
     – Алло, – сказала она.
     – Алло, – ответил ей голос – пустой, неживой.
     – Кто это? – спросила мисс Кин, стараясь, чтобы не дрожал голос.
     – Алло.
     – Кто это, ответьте, пожалуйста!
     – Алло.
     – Кто это?
     – Алло.
     – Пожалуйста!..
     – Алло.

+     +      +

     Мисс Кин бросила трубку на рычаг и резко откинулась в кровати, не в силах отдышаться. Что же это, – билось у неё в голове, – что это, Бога ради?!
     – Маргарет! – закричала она. – Маргарет!
     Она услышала, как сестра Филипс в гостиной как будто хрюкнула и закашлялась.
     – Маргарет, пожалуйста!..
     Слышно было, как толстуха встала и, тяжело шаркая, направилась к ней. "Я должна собраться, – подумала старуха, прижимая к горящим щекам дрожащие руки. – Я должна всё ей объяснить..."
     – В чём дело? – проворчала сиделка. – Живот болит?
     Горло мисс Кин пересохло и сжалось.
     – Он... снова позвонил, – прошептала она.
     – Кто?
     – Этот человек!..
     – Какой человек?
     – Который всё время звонит! – закричала мисс Кин. – Который звонит, звонит, звонит и всё говорит – алло, алло, алло, алл...–
     – Ну-ка, успокойтесь! – спокойно оборвала её сестра Филипс. – Лягте, и...
     – Не хочу, не желаю я ложиться! – яростно заявила старуха. – Я желаю знать, кто этот ужасный человек, который пугает меня!
     – Не заводитесь, – остерегла её сиделка. – Знаете ведь, что может у вас случиться с желудком!
     Мисс Кин расплакалась.
     – Я боюсь. Я так боюсь! – всхлипывала она. – Ну почему он зво¬нит?..
     Сестра Филипс стояла у кровати, в какой-то коровьей задумчивости глядя сверху вниз на старую деву.
     – А что вам сказала мисс Финч? – мягко спросила она наконец.
     Дрожащие губы мисс Кин не смогли выговорить ответ.
     – Она, наверное, сказала, что это была неисправность? – почти ласково сказала сиделка. – Так ведь?
     – Да нет же! Это был человек! Че-ло-век!
     Сестра Филипс терпеливо вздохнула.
     – Ну, если это человек – так повесьте трубку, и всё тут, – убедительно сказала она. – Кто вам велит с ним говорить? Просто повесьте трубку. Это ведь не трудно!
     Мисс Кин зажмурила блестящие от слез глаза и плотно сжала губы. В её голове звучал этот глухой, равнодушный голос. Снова и снова, не меняя интонации, повторял он, не отзываясь на её ответы – просто повторял, бесконечно, безжизненно, апатично... "Алло. Алло. Алло". И этот звук бросал её в дрожь...
     – Вот, посмотрите-ка, – сказала сестра Филипс. Старуха открыла глаза и увидела сквозь туман в глазах, как сиделка кладёт трубку на столик рядом с аппаратом.
     – Вот так, – сказала сестра Филипс. – Теперь никто позвонить не сможет. Оставьте трубку так; а если вам самой что-то понадобится, наберите номер. Теперь всё в порядке? Правда?
     Мисс Кин подняла бесцветный взгляд на сиделку. Кивнула. Очень неохотно.

+     +    

К ОКОНЧАНИЮ
phd_paul_lector: (стыд)
Давеча у [livejournal.com profile] drevo_z в посте про индийское кино вспомнил старый болливудский фильм ужасов; надо бы и тут...

* * *

...Помню глубокое впечатление от болливудского ужастика "Такхана"...

Пересказываю! Кто не спрятался - я не виноват!

Итак, хана! В смысле, "Такхана"! В смысле, "Подземелье"!

Злая секта гнусных дьяволопоклонников собралась в лабиринте под древним храмом (та самая Такхана) справить отвратительные свои обряды, а именно: оживить сушеного Шайтан-Дэва. Его мумия хранится в специальном таком аквариуме, то есть террариуме, то есть саркофаге, а оживить его можно, лишив кого-то жизни возле него после соответствующих обрядов.

В частности, эти обряды подразумевают человеческое жертвоприношение.
Read more... )
phd_paul_lector: (parroter)
Ну не мог не перепостить. О, Китчен-нах, где ты!..

Оригинал взят у [livejournal.com profile] grukotoid в Для тех, кто не читает "Сноб" и "майо-нах"
Это прекрасно.

Прошу прощения за обилие букв - из этой песни слов не выкинуть -)).
Read more... )

phd_paul_lector: (гигеро)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] captain_urthang в Про Александра Лайка
Originally posted by [livejournal.com profile] mordulino at Наболело
Я долго молчала. Наверное, даже слишком долго. И сейчас, похоже, продолжать молчать нельзя. Так что расскажу я не историю и не байку, а самое что ни на есть «как оно было на самом деле».
Жил-был талантливейший, широко известный в узких кругах человек Киссель Александр Георгиевич, он же Александр Лайк. Композитор, певец, поэт, писатель-фантаст. Почитать о том, кто он и что он людям, не вошедшим в те самые круги, можно тут: http://fandom.rusf.ru/about_fan/f_ukr/enc19.htm Статья о нем также имеется в энциклопедии-справочнике «Фантасты современной Украины».
Жил он в Киеве, практически в центре города в прадедовской квартире, постоянно отбиваясь от крайне настойчивых предложений оную квартиру передать в собственность посторонних лиц. Квартиру убеждали продать ну очень настойчиво, в ход шли угрозы и прочие способы давления. Дважды ее грабили, особенно уделяя внимание документам и фамильным ценностям.
После последнего ограбления Лайк приехал в Москву с просьбой о помощи. Я не буду сейчас подробно расписывать, как он боролся с алкогольной зависимостью. Это был долгий, мучительный процесс. Но в результате пить он перестал, снова начал писать музыку, песни, рассказы. Взялся за вторую часть романа «Свидетели рассвета».
27 апреля 2009 года произошла беда. Утром Лайк пошел провожать меня на метро. Домой он не вернулся. Обзвон больниц дал совершенно неожиданный результат – выяснилось, что его, избитого до полусмерти, подобрала «скорая помощь» недалеко от 36-й больницы. Как он оказался на другом конце города – никому до сих пор неизвестно.
Десять дней он пробыл в коме, почти месяц в больнице, в реанимации. Перелом основания черепа, две удаленные гематомы в обеих височных долях мозга. Наверное, не стоит говорить, что возбужденное в Москве уголовное дело зашло в тупик. Преступников так и не нашли. Из больницы он вышел в тяжелейшем состоянии. Вернее, даже не вышел, а был выдан на руки. По сей день у него не работает левая рука и не полностью восстановлены функции головного мозга. Композитор с абсолютным слухом, певец с пятью октавами голоса остался без того и другого, автор, мастерски игравший словами, оказался не в состоянии написать букву. Началась мучительная борьба за выживание. За четыре года он заново научился говорить, читать, писать, обслуживать себя.
Тем временем в Киеве над родовым гнездом продолжали сгущаться тучи… В квартиру приходили странные личности, представляясь друзьями, родственниками и даже арендаторами, с которыми якобы подписан договор об аренде. Даже показывали этот самый договор. Однако ответа на вопрос, где и когда эта бумага была подписана, у них не было. Да и не могло быть. В это время врачи 36-й больницы сражались за лайковскую жизнь. Только благодаря Диме Можаеву, оказавшемуся одним из немногих настоящих друзей, квартира не перешла в собственность неизвестно кого. С большими трудностями квартиру удалось приватизировать, и это – отдельная детективная история. Все препоны бюрократической системы были поставлены. Начиная от затягивания в выдаче элементарных справок и заканчивая вызовом в РОВД Шевченковского района города Киева, для подтверждения существования на этом свете гражданина Кисселя Александра Георгиевича. Кстати, впоследствии выяснилось, что деятельностью именно этого отдела РОВД заинтересовался отдел внутренних расследований.  Оказалось, что этот отдел в сговоре с ЖЕКом занимается рейдерскими захватами квартир стариков и одиноких алкоголиков, пополняя ряды бомжей.
Казалось бы, с доведенным до конца процессом приватизации и документами на квартиру на руках, история могла бы и завершиться. Но нет. На данный момент продолжаются проблемы. В уже совершенно другое отделение милиции поступило заявление о незаконной приватизации - якобы Лайк занимался квартирными махинациями. Это произошло как раз когда я задумалась о том, чтобы переехать в квартиру Лайка. Четыре года мы прятались от людей, желавших, будем называть вещи своими именами, ему смерти. Четыре года мы жили на съемных квартирах. Сейчас у меня просто нет возможности продолжать тянуть на плечах эту далеко не самую легкую ношу. И я прошу о помощи.
Прошу, во-первых, максимально распространить эту историю, потому что дальнейшее ее замалчивание может привести к новой беде. Если у кого есть знакомые журналисты, юристы, готовые и могущие разобраться в этой непростой ситуации, врачи, готовые помочь, и просто люди с руками, могущие помочь в приведении квартиры в порядок, помогите, пожалуйста!

===

И от себя.
С Лайком мы познакомились давным-давно, во времена столь былинные, что уже и не упомнишь. Во всяком случае, в "Техномагии" у меня именно так появился клан Лайка-и-Ли. Я, со своей стороны, могу помочь разве что деньгами, -- но, может, это пост прочтет кто-то в Киеве, кому на глаза информация о Лайке пока ещё не попадала на глаза?

phd_paul_lector: (лес)
ВНЕЗАПНО прочитал, что на ВВЦ, в павильоне №2, в честь Хэллоуина устроили "Лабиринт ужасов". Поделился этим знанием с племянником, тот сразу загорелся: пошли! люблю ужасы!

Ну, мы и пошли.

По дороге читали "Повелителя мух". Книга Сашке очень нравится. Пока ехали, на гору свалился мёртвый лётчик, а Джек создал Племя, а также убил свинью, и Саймон уже поговорил с Повелителем Мух... но ещё не пришёл к костру. С убийством Саймона Сашке придётся потерпеть - он, зараза. сам читать не хочет, я уже жаловался. А сестра не хочет читать ему ЭТУ книгу - потому же, почему и, например, "Белого Бима". Ну да ладно.
Read more... )
phd_paul_lector: (Давыд)
Профессор Дженни Грейвс: "Мужчины вымрут через пять миллионов лет. Процесс уже запущен"

Мужчины полностью проиграют в битве полов - такое заявление сделала женщина-ученый из Австралии Дженни Грейвс. По ее словам, мужчина как вид вымрет через пять миллионов лет, так как Y-хромосома, отвечающая за мужские гены, слаба и находится в процессе разрушения, сообщает The Daily Mail.
___________________________________________________________

Короче, уже и человечество в целом вымрет, а мужики ещё немного покоптят небо. Ну, конечно, потом тоже вымрут. Через пять миллионов лет (я вообще-то рассчитывал миллионов на шесть-семь).
phd_paul_lector: (стыд)


ОТЕЦ И СЫН

- Скажи мне, отец,
Что там в небе горит,
Ночной озаряя покров?
- Не бойся, мой сын,
Это метеорит -
Посланец далеких миров.
МЕТЕОРИТ??? )

(no subject)

Wednesday, 24 August 2011 12:10
phd_paul_lector: (parroter)
Иногда в общественном транспорте хочется встать ногами на сиденье, как на трибуну, и обратиться к гражданам пассажирам громовым голосом - "Люди! Я принёс вам БЛАГУЮ ВЕСТЬ! Учёные уже изобрели МЫЛО И ДЕЗОДОРАНТ! Приобщитесь же наконец к чуду!"

ещё я не понимаю, почему в Японии, например, в общественном транспорте положено выключать звонок мобильника и нельзя по нему говорить, а можно только отправлять смс. А возле мест для инвалидов надо вообще выключать телефон (он может воздействовать на работу кардиоводителя). А у нас в любом автобусе одновременно несколько человек говорят, пытаясь перекричать друг друга...
phd_paul_lector: (стыд)
Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй-яй, убили Яндекс!
Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй-яй, ни за что ни про что уронили!..
phd_paul_lector: (стыд)
Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй-яй, убили Яндекс!
Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй-яй, ни за что ни про что уронили!..
phd_paul_lector: (Default)
http://www.za-nauku.ru//index.php?option=com_content&task=view&id=2216&Itemid=39

Попросту говоря, про ЕГЭ, или начали понемногу пожинать посеянное...
А главная радость, конечно, впереди. Когда эти детки станут специалистами с дипломом и начнут учить, лечить, строить и производить...

Ссылка на статью, опубликованную в МК, но в даном случае это не важно. Они там небось тоже в ужасе и ахуе по поводу кующихся кадров.
phd_paul_lector: (Default)
http://www.za-nauku.ru//index.php?option=com_content&task=view&id=2216&Itemid=39

Попросту говоря, про ЕГЭ, или начали понемногу пожинать посеянное...
А главная радость, конечно, впереди. Когда эти детки станут специалистами с дипломом и начнут учить, лечить, строить и производить...

Ссылка на статью, опубликованную в МК, но в даном случае это не важно. Они там небось тоже в ужасе и ахуе по поводу кующихся кадров.

Трикс...

Thursday, 5 March 2009 12:12
phd_paul_lector: (surgeon1)
(Хирургическим голосом сквозь маску, держа скальпель и трепан наготове)

Ну, конечно, все поняли, что "Новые похождения Трикса" - http://phd-paul-lector.livejournal.com/245879.html - фейк. Да, я всё придумал :) И никто не купился. А ведь на "Аргентумный ключ" когда-то в ФИДО купились многие...

А вот новая редактура, которую мне прихож\дится теперь делать в связи с готовящимся законом о защите детей от вредоносной информации - это кошмар. Я ведь думал, что всё готово, - и вот нате вам пожалуйста! Кстати, и выход книги может в результате задержаться!..

Ну, убрать из книги всё вино, пиво и прочий алкоголь - это как раз просто. Чего там, рыцари или морячки, которые в таверне хлещут чай и компот - это даже смешно. Сложнее с наркотиками: конопляная фея Аннет, ставши феей одувани\чиковой, теряет половину шарма. Да и оправдать её дурацкие выходки стало сложнее. А чем торговал Иен? Пришлось переделать на "сиреневый самаршанский перец, запрещённый за чрезмерную ядрёность". Ну... да. согласен, приятнуто за уши. А что делать?

А ведь простя ещё и убрать переворот в начале книги. Дескать, со-герцог Гриз какой-то даже симпатичный для нарушающего запрет на изменение существующего строя и захват власти насильственным путём! Я пока что пытаюсь уговорить - дескать, он всё равно злодей и вообще иначе почему Трикс отправляется в приключения? Говорят, ничего - пусть просто так, решит поискать приключений.

Соответственно, убираем все упоминания о сексе, особенно разговорчики про адюльтеры и прочие права первой ночи. В этой связи и с Халанбери заморочечка выходит... А то, что леди Кадиве теперь приходится скакать по городу не голой, а просто с распущенными волосами (sic!) - дескать, итого хватит, "в старину женщине с непокрытой головой и распущенными волосами на люди показаться нельзя было"...

Ну, не хочется выпускать книгу в категории "18+", вот и приходится корчевать - буквально с кровью выдирать - столько всего... Может, удастся договориться о выходе и второго варианта, именно "18+". Будут "взрослый Трикс" и "детский Трикс"...

в общем, кошмар

Трикс...

Thursday, 5 March 2009 12:12
phd_paul_lector: (surgeon1)
(Хирургическим голосом сквозь маску, держа скальпель и трепан наготове)

Ну, конечно, все поняли, что "Новые похождения Трикса" - http://phd-paul-lector.livejournal.com/245879.html - фейк. Да, я всё придумал :) И никто не купился. А ведь на "Аргентумный ключ" когда-то в ФИДО купились многие...

А вот новая редактура, которую мне прихож\дится теперь делать в связи с готовящимся законом о защите детей от вредоносной информации - это кошмар. Я ведь думал, что всё готово, - и вот нате вам пожалуйста! Кстати, и выход книги может в результате задержаться!..

Ну, убрать из книги всё вино, пиво и прочий алкоголь - это как раз просто. Чего там, рыцари или морячки, которые в таверне хлещут чай и компот - это даже смешно. Сложнее с наркотиками: конопляная фея Аннет, ставши феей одувани\чиковой, теряет половину шарма. Да и оправдать её дурацкие выходки стало сложнее. А чем торговал Иен? Пришлось переделать на "сиреневый самаршанский перец, запрещённый за чрезмерную ядрёность". Ну... да. согласен, приятнуто за уши. А что делать?

А ведь простя ещё и убрать переворот в начале книги. Дескать, со-герцог Гриз какой-то даже симпатичный для нарушающего запрет на изменение существующего строя и захват власти насильственным путём! Я пока что пытаюсь уговорить - дескать, он всё равно злодей и вообще иначе почему Трикс отправляется в приключения? Говорят, ничего - пусть просто так, решит поискать приключений.

Соответственно, убираем все упоминания о сексе, особенно разговорчики про адюльтеры и прочие права первой ночи. В этой связи и с Халанбери заморочечка выходит... А то, что леди Кадиве теперь приходится скакать по городу не голой, а просто с распущенными волосами (sic!) - дескать, итого хватит, "в старину женщине с непокрытой головой и распущенными волосами на люди показаться нельзя было"...

Ну, не хочется выпускать книгу в категории "18+", вот и приходится корчевать - буквально с кровью выдирать - столько всего... Может, удастся договориться о выходе и второго варианта, именно "18+". Будут "взрослый Трикс" и "детский Трикс"...

в общем, кошмар
phd_paul_lector: (Default)
Попался (да, на http://www.dirty.ru) ролик. Аттракцион "Катапульта". Как же, как же, помним-с. На Кипре я как-то вдруг, непонятно почему, увидавши в Айя Напе эту рогатку, - решил покататься. Зачем я это сделал, мне непонятно и теперь, а уж как непонятно было тогда!.. в смысле - начиная с момента, когда меня пристегнули. Я уже раскаялся и попросил меня отпустить, но мне сказали, что поздняк, - уплочено... и фьють!
После этой веселухи я на трясущихся и подгибающихся ногах кое-как доплёлся до ближайшего бара и смог вновь воспринимать окружающее после шестой, какжется, кружки пива. Не захмелел ни в малейшей степени... выброс в кровь адреналина был просточудовищный. Так что я вполне понимаю этих ребят и их возгласы: я сам орал нечто подобное, но точно уже не помню. Да, я не стал брать запись (там тоже камера была приделана).

Предупреждение: женщинам и детям лучше выключить звук. Он... нецензурный. Но, как я и говорил, в названных обстоятельствах это объяснимо.
Ролик закатан под кат )
phd_paul_lector: (Default)
Попался (да, на http://www.dirty.ru) ролик. Аттракцион "Катапульта". Как же, как же, помним-с. На Кипре я как-то вдруг, непонятно почему, увидавши в Айя Напе эту рогатку, - решил покататься. Зачем я это сделал, мне непонятно и теперь, а уж как непонятно было тогда!.. в смысле - начиная с момента, когда меня пристегнули. Я уже раскаялся и попросил меня отпустить, но мне сказали, что поздняк, - уплочено... и фьють!
После этой веселухи я на трясущихся и подгибающихся ногах кое-как доплёлся до ближайшего бара и смог вновь воспринимать окружающее после шестой, какжется, кружки пива. Не захмелел ни в малейшей степени... выброс в кровь адреналина был просточудовищный. Так что я вполне понимаю этих ребят и их возгласы: я сам орал нечто подобное, но точно уже не помню. Да, я не стал брать запись (там тоже камера была приделана).

Предупреждение: женщинам и детям лучше выключить звук. Он... нецензурный. Но, как я и говорил, в названных обстоятельствах это объяснимо.
Ролик закатан под кат )
phd_paul_lector: (моск)
Поздравляем! В фильме ужасов вы будете в целости и сохранности, не прилагая к этому ни ментальных, ни физических усилий!
Вы слишком рациональны и рассудительны, чтобы даже теоретически попасть в опасную ситуацию. Вы насмерть раскритикуете любой сюжетный поворот, противоречащий элементарной логике – т.е. практически 99% содержания среднестатистического фильма ужасов. Вы оперируете проверенными фактами и доподлинно знаете, что в теле человека при всём желании не может вместиться 20 литров крови, столь необходимых для предусмотренного сюжетом фонтана из оной, а если с потолка начинает капать вода, то разбираться нужно с соседями сверху, а не спускаться в поисках ответа в заброшенный резервуар или другие малосвязанные с коммунальными проблемами места. Для вас понятия «бред» и «фильм ужасов» синонимичны, независимо от контекста. О ваш скептицизм и здравый смысл разобьются все попытки втянуть вас в увлекательный, но увы, иррациональный процесс на экране.
Пройти тест
phd_paul_lector: (моск)
Поздравляем! В фильме ужасов вы будете в целости и сохранности, не прилагая к этому ни ментальных, ни физических усилий!
Вы слишком рациональны и рассудительны, чтобы даже теоретически попасть в опасную ситуацию. Вы насмерть раскритикуете любой сюжетный поворот, противоречащий элементарной логике – т.е. практически 99% содержания среднестатистического фильма ужасов. Вы оперируете проверенными фактами и доподлинно знаете, что в теле человека при всём желании не может вместиться 20 литров крови, столь необходимых для предусмотренного сюжетом фонтана из оной, а если с потолка начинает капать вода, то разбираться нужно с соседями сверху, а не спускаться в поисках ответа в заброшенный резервуар или другие малосвязанные с коммунальными проблемами места. Для вас понятия «бред» и «фильм ужасов» синонимичны, независимо от контекста. О ваш скептицизм и здравый смысл разобьются все попытки втянуть вас в увлекательный, но увы, иррациональный процесс на экране.
Пройти тест

(no subject)

Friday, 9 June 2006 22:45
phd_paul_lector: (gad)
Спасибо [profile] doctor_livsy за подсказку сегодня во время вечерених посиделок! Он вслед за недавним своим постом про Гену, Галю и Чебурашку упомянул Нильса, и у меня тут же сложилась сценка:

(no subject)

Friday, 9 June 2006 22:45
phd_paul_lector: (gad)
Спасибо [profile] doctor_livsy за подсказку сегодня во время вечерених посиделок! Он вслед за недавним своим постом про Гену, Галю и Чебурашку упомянул Нильса, и у меня тут же сложилась сценка:

(no subject)

Wednesday, 17 May 2006 23:35
phd_paul_lector: (gad)
Сходил в кино, хотел попугаццо. Сразу на два кина подряд - на "Сайлент Хилл" и на "Остаться в живых"

Только собирался постебаццо над "молчаливым бугром", как меня подло и цинично опередил Эйри: http://eiri.livejournal.com/331890.html?style=mine - какой удар со стороны классика, как сказал бы О.-С.-И.-Б.-М.-Бендер-бей.

В принципе добавить особо нечего, разве что - теперь, если б я играл в игрухи, я бы это прошёл, наверное. Если бы ещё справился с плохой реакцией.

что касается "Остаццо в жывых", то Read more... )

(no subject)

Wednesday, 17 May 2006 23:35
phd_paul_lector: (gad)
Сходил в кино, хотел попугаццо. Сразу на два кина подряд - на "Сайлент Хилл" и на "Остаться в живых"

Только собирался постебаццо над "молчаливым бугром", как меня подло и цинично опередил Эйри: http://eiri.livejournal.com/331890.html?style=mine - какой удар со стороны классика, как сказал бы О.-С.-И.-Б.-М.-Бендер-бей.

В принципе добавить особо нечего, разве что - теперь, если б я играл в игрухи, я бы это прошёл, наверное. Если бы ещё справился с плохой реакцией.

что касается "Остаццо в жывых", то Read more... )

April 2017

S M T W T F S
      1
2 345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Thursday, 20 July 2017 22:32
Powered by Dreamwidth Studios