phd_paul_lector: (обед)
[personal profile] phd_paul_lector
еMG_0192брщ.JPG


1.еMG_0192брщ.JPG
Борщ, сало, "Бородинский" хлеб, острый перец; водка.

2.еMG_0183брнкрк-бклж.JPG
Баранья корейка ЖВнЧС, баклажан тушёный с луком-морковью, помидорки черри, красная смородина, петрушка; сухое красное вино.

3.еMG_0185тиляп-цвкап.JPG
Тиляпия (слегка обжаренная), цветная капуста отваренная, тык-скыть, al dente, полусырая; солёные огурчики и острый перчик из того же рассола; черри, острый перец, петрушка; соус - майонез ("Оливковый" от "Слободы") с белым перцем; тминная настойка.

4.еMG_0184утгр-брсн-клкв.JPG
Утиная грудка ЖВнЧС (но жир, понятно, вытопился из разрезов кожи, так что сливал его) и дотушенная с клюквой и брусникой; свежие красная смородина, клюква и брусника; сухое красное вино.

5.еMG_0193свн-кочжхн-рс-овщ.JPG
Свинина, обжаренная и затем доведённая на малом огне с пастой кочхуджан, рис с добавлением зелёного горошка и острого перца, черри, красная смородина; сухое красное вино.


*      *      *


("Гной и ресторан" - вместо "Паб и ресторан", надо думать)
*      *      *


         «...Жизнь ежедневно приносила Жюлю Верну радости.

         Возвратившись домой из недальних стран, он немедленно принялся за вторичную работу над новым романом: чернилами писал на первом, карандашном черновике. В разгар этой работы пришло письмо от Этцеля:

         «Немедленно приезжайте, у меня сегодня и завтра в гостях русский писатель Иван Тургенев».

         – Счастлив познакомиться с вами! – воскликнул Иван Сергеевич, пожимая руку Жюлю Верну. – Горячий почитатель и поклонник ваш! У нас в России никто не пишет таких романов, как вы. Не так давно я разговаривал по поводу ваших книг со Львом Николаевичем Толстым, – они весьма по душе этому великому человеку!

         – Польщен и счастлив, – кланяясь и прикладывая руку к сердцу, проговорил Жюль Верн.

         Иван Сергеевич, молодо откинув красивую седую голову, окинул взглядом статную фигуру Жюля Верна, который с неостывающей доброй улыбкой рассматривал «северного великана», как называли в Париже Тургенева писатели и художники. Вошел слуга с двумя пачками книг и, по знаку Этцеля, положил их на стол.

         – Последние издания Жюля Верна, – сказал Этцель. – И на каждом томе автограф.

         – Вы читали меня? – несколько удивленно поднял брови Иван Сергеевич, и в ответ услышал, что его «Записки охотника» читает каждый грамотный француз.

         – А я прочел их три раза, и каждый раз со всё повышающимся удовольствием, – признался Жюль Верн. – Прекрасная книга! Ог её страниц исходит аромат ваших русских степей, леса, озёр и рек.

         В беседу вмешался Этцель, заявив, что он со своей стороны намерен, в меру сил и способностей своего повара, предложить обед по-русски.

         – О, русский обед! – мечтательно проговорил Иван Сергеевич, потирая холёные, чуть припухшие ладони. Жюль Верн обратил внимание на длинные, тонкие пальцы русского писателя. – В мой последний приезд сюда я привез бочонок икры – отличной паюсной икры.

         – Целый бочонок! – восхитился Жюль Верн, чувствуя и понимая, что гость всеми этими пустяками начинает очередную искусную беседу.

         – Целый бочонок, фунтов на пятнадцать, – продолжал Иван Сергеевич и, взяв Жюля Верна под руку с одной стороны и Этцеля с другой, стал ходить с ними по диагонали большого, просторного кабинета. – Ну-с икру доставили на кухню Флоберу. В назначенное время за стол сели я, Золя, Доде и сам хозяин. Икру поставили посреди стола на особом возвышении. Этакий, представьте, живописный бочонок тёмно-жёлтого цвета, опоясанный тремя медными обручами. Золя спрашивает, что в этом бочонке, и, не дождавшись ответа, отвечает себе сам: «Икра!» Засим происходит следующее: милейший Золя берёт разливательную суповую ложку, черпает ею икру – этак сразу фунт, не меньше, – и накладывает на тарелку. Засим ещё раз, и ещё раз, и ещё два раза подряд. И, благословясь, начинает есть. Флобер произносит: «Ого!» Доде, неоспоримо соглашаясь с репликой, добавляет: «Н-да-а…» Я деликатно говорю, что икру полагается намазать на хлеб и вкушать, прикрыв глаза и трижды произнеся имя господа. Золя, человек несловоохотливый, чего не скажешь о нём как о романисте, скупо бросает: «Я чуть-чуть, не больше половины». И этак, намазывая икру себе на язык, слопал половину бочонка!

         – И отказался от обеда, – заметил Этцель.

         – И превеликолепно пообедал, бисируя каждому блюду! Это не человек, а какое-то «чрево Парижа», – закончил Иван Сергеевич, искусно вводя в свою речь название одного из романов Золя. – Я, друзья мои, проголодался.

         После обильного, тяжёлого, совсем не французского обеда Ивана Сергеевича усадили в глубокое, покойное кресло, и потекла неторопливая дружеская беседа. Жюль Верн по какому-то поводу кстати заметил, что ему уже пятьдесят лет, а сделал он очень мало – каких-то семнадцать романов…

          И пренебрежительно махнул рукой.


(Леонид Борисов, «Жюль Верн»)
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

If you are unable to use this captcha for any reason, please contact us by email at support@dreamwidth.org


 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

August 2017

S M T W T F S
  123 45
6 789101112
13 141516 17 1819
2021 2223242526
2728293031  

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Monday, 25 September 2017 17:01
Powered by Dreamwidth Studios